Deadly Sins

Объявление

Добро пожаловать!

Рейтинг игры NC-21!
В игру требуются:

Помощник Похоти
Новости:

13.06.16 - Порадуйтесь за наших лучших игроков!
4.03.16 - Голосование за лучшего игрока форума здесь.
19.01.16 - Внимание! Были внесены поправки в первый эпизод сюжетной линии. Теперь, помимо Смертных Грехов у нас есть Добродетели.
10.01.16 - Ролевой игровой форум "Deadly Sins" можно считать открытым! Ура, товарищи!
11.01.13-20.01.13 Флоренция, Италия

11.01.13
+12...+13 Дождь

12.01.13
+12...+14 Дождь

13.01.13
+11...+12 Дождь

14.01.13
+7...+12 Малооблачно

15.01.13
+4...+12 Малооблачно

16.01.13
+7...+9 Небольшой дождь

17.01.13
+3...+12 Небольшой дождь

18.01.13
+1...+8 Пасмурно

19.01.13
-1...+8 Пасмурно

20.01.13
0...+7 Пасмурно

Лучшие игроки апреля

Награда

Награда

Награда

Администраторы:

Похоть

Отец Лоуренс

Алчность

Похоть
ISQ: 315-873-073
Глав.админ

Отец Лоуренс
ISQ: 382-049-679
Администратор

Алчность
ISQ: 412-152-167
Администратор

Наши партнеры:

Красная зона Сейлор Мун: Новая фаза Луны Frpg Lovelessworld

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Deadly Sins » Настоящее » Судьба Земли


Судьба Земли

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Дата: 05.01.2013
Место события: Площадь Синьории, Флоренция, Италия. Ночь.
Участники: Похоть, Зависть, Алчность, Гнев, Гордыня, Чревоугодие, Лень.
Краткое описание: Впервые за долгие годы, все Семь Смертных Грехов собрались вместе, чтобы обсудить угрозу, нависшую над человечеством. У Гнева есть и иные новости.
Предупреждение: ...

0

2

Внешний вид

Черный теплый плащ, легкий светлый шарф, черные брюки, темные ботинки.

Ночь выдалась довольно морозной, но с неба светила серебристая луна. Тучи разошлись только поздним вечером, дав городу небольшую передышку перед тем, как снова разразиться бесконечными зимними дождями.
Похоть любил Италию с давних времен; ее культуру, людей с их экспрессивным менталитетом, но не погоду. В холодные времена года здесь было дождливо и серо, а теплые – солнце сутки напролет. Слишком мало разнообразия для, пожалуй, самого непостоянного из всех Смертных Грехов.
Он пришел раньше назначенного для встречи часа, чтобы убедиться, что все в порядке. Полиции не было, никаких запозднившихся людей или потерявшихся сумасшедших туристов. Похоть прошелся мимо Давида, легко взбегая по ступенькам под огромный каменный навес, охранявший десяток изящных статуй от непогоды.
Здесь, во Флоренции, было полно безумно красивых мест, но Похоть захотел провести встречу с братьями именно на этой площади, среди высоких каменных фигур. В свете луны, едва разгоняющей ночной мрак, они выглядели немного устрашающе. Похоть стоял среди статуй, чувствуя себя маленьким и незначительным, и видел в этом своего рода символизм.
Как пройдет разговор? Похоть криво улыбнулся, если бы он когда-то и был наивен, то к нынешнему году уж точно бы утерял эту черту. Они не виделись с братьями много лет, про некоторых Первородный даже не слышал уже долгое время. Надеяться на то, что встреча пройдет успешно, было бы глупо.
Из таких ситуаций решения так быстро не находятся, особенно, когда в заданном «уравнении» было слишком много неизвестных. Какой Люцифер на самом деле? Чего он на самом деле хочет? Что сейчас делает? И как сложится жизнь человечества и жизни Грехов? А главное, где Бог?
Многие, особенно те, кто сталкивался с Первородными лично, думали, что им сладостно и беззаботно в этом мире. Что их не тревожат переживания, они ведь столько всего видели и знают. Для Похоти это не было правдой. Он был, пожалуй, самым близким к людям, помимо Лени и Чревоугодия. Но если последние двое имели слишком пагубное влияние, то Похоть на самом деле волновала судьба человечества. Он любил людей, какими бы они ни были, даже самых закостенелых аскетов.
Именно поэтому он разослал свое приглашение шестерым братьям. Кому-то он сказал лично, кому-то передал через приближенных лиц. Самых больших трудов стоило оторвать от дивана Лень, но и он соизволил переместиться во Флоренцию. Наверняка, опоздает на встречу, в этом Похоть даже не сомневался.
«Где же ты, Отец?», - пробормотал про себя Похоть. Этот вопрос слишком часто возникал в его голове в последнее время. Люди ломают голову и хотят знать, существует Бог или нет; многие отдали бы все, лишь бы раскрыть для себя эту тайну. Похоть четко знал ответ на этот вопрос, но ему не было легче от этого. Бог лишь создал их, наградив вечной жизнью, способностями, неподвластными простому смертному, знаниями. Создал и бросил; с тех самых пор, со времен детей Адама и Евы, он не общался ни с кем из своих созданий.
В какие-то времена это злило Похоть, в какие-то ему было наплевать, сейчас он лишь иронично усмехался под нос и чувствовал немного тягучую грусть. Не стоило надеяться на высшие силы, надо было оставить это людям, стирающим языки в бесполезных молитвах. У этого Господа явно были дела поважнее.
Порыв ветра взметнул полы черного плаща, но Грехам была безразлична погода. Они не мерзли, им не было жарко. Не болели и не голодали. И уже давно поселилась мысль, что они уже забыли о том, кем были на самом деле. Забыли себя и то, для чего они были созданы.
- Я почти заработал легкую меланхолию, пока ждал, - проговорил Похоть, улыбаясь кончиками губ. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать появление другого Смертного Греха, - Давно не видел тебя, брат мой… - он повернулся, чтобы рассмотреть первого прибывшего.

+5

3

Внешний вид

https://41.media.tumblr.com/605ff4124697c7ff4f3b3029dd2da506/tumblr_o4kz4mwJOo1r3luv0o1_400.jpg

Он - один из тех, что запрещены десятью заповедями. Его суть заключается в желании обладать тем, что не принадлежит, во всем своем разнообразии - от материального богатства  до нематериальных красоты, успеха, добродетели. Он есть причина для жестокости и насилия людей друг над другом, он - нарушение общего для всех людей закона о любви к ближнему. Он близок всем расам, нациям, племенам и народам. И имя ему – Зависть.
Представительный седовласый мужчина появился на площади Синьории возле статуи «похищение сабинянок». Он был задумчив и как будто даже чем-то уже недоволен. Лицо его было приятное, сложение худощавое, рост довольно высокий. Во взгляде его порой случалось странное оцепенение, как когда слишком глубоко погружаются в свои умозаключения и ничего не хотят замечать вокруг. Был он молчалив и сдержан, но бывало впрочем не иначе, как с кем-нибудь один на один, он мог проявлять учтивую разговорчивость, вежливость и даже своеобразное чувство юмора. И подобное одушевление, а так же спокойный флегматичный нрав его был куда хорошо знакомы его приближенным. Был он одет всегда хорошо и даже изысканно. Поэтому сейчас январская слякоть вызывала его тихое неудовольствие.  Грязь не то от снега, не то от дождя скапливалась жесткими комьями под его ногами, то превращаясь в ледяные отвратительные ручьи, что просачиваясь под подошвы его роскошных дорогих ботинок, совершенно не практичных для ходьбы по такой погоде, но невероятно элегантных.
Мужчина не спеша огляделся по сторонам и поднял лицо вверх, посмотрев на статую. На его лице тот час появилась странная, почти мечтательная улыбка. Как будто он смотрел сейчас на милую сердцу фотокарточку, полную приятных личных воспоминаний, а не на скульптуру отражавшую эпизод Сабинской войны, когда римляне вероломно похищали женщин. Если бы в это время кому-нибудь вздумалось спросить, глядя на него: чем этот пожилой мужчина интересуется и что всего чаще у него на уме, то право невозможно было бы решить это, на него глядя. Но и не стоит передавать все течение его мыслей, (это дело пустое и неблагодарное) да и не зачем вовсе входить в эту душу. И даже если бы и попробовать что-то передать, то было бы очень мудрено это сделать, потому что были это не мысли, а было что-то очень неопределенное, сложное, совсем далекое от человеческого представления. Наверное, потому что и не человек он был вовсе.
Вдоволь налюбовавшись архитектурой, он перевел взгляд прямо вперед, оглядывая площадь. Впереди разнообразные кафе, а с основной достопримечательностью Флоренции – площадью Синьории соседствует по левую руку узкие как в любом городке Тосканы улочки с многочисленными магазинами, где цены поражают воображение не меньше, чем произведения искусства тут же поблизости. Но вот уже несколько лет он жил здесь и любил этот город даже за его противоречия. И всё дела, дела, и побывать в туристических точках было даже некогда, он плотно влился в существование, находя удовольствие вершить дела в острой близости к власти и бизнесу города. Ведь что может быть роднее любым чиновникам, чем грехи? И Зависть не без азарта "варился" среди сильных города сего, осторожно находя среди них последователей и оставаясь закулисным режиссером. Это развлекало его до сих пор и пока не наскучило. Кто-то посчитает такое развлечение до смешного мелковатым для того, кто некогда стал причиной первого братоубийства, кто влиял на книжников и фарисеев, подталкивая к крестной казни одной известной личности, кто был провокатором многих значительных событий этого мира. Но у Зависти были свои взгляды и мотивы на то, чем он занимал себя в последнее время здесь во Флоренции, и он их держал при себе. Поэтому если кто-то разыскивал его, сделать это было элементарно. В самом сердце Тосканы Зависть нашел себе комфортное убежище.
Ветер швырнул в лицо порыв холодного воздуха, когда обладатель благородной седины прошелся по Лоджии дей Ланци и  неспешной прогулочной походкой приблизился к тому, кто уже стоял в центре архитектурного сооружения. Но недолго он наблюдал прямую спину в плаще и темноволосый затылок. Он только молча сделал шаги навстречу, а его уже поприветствовали радушно и тепло, как приветствуют члены семьи своего родича после долгого путешествия. Зависть же был чуть более сдержан в своих эмоциях.
- Тебе к лицу легкая меланхолия, - его голос был низким и хрипловатым, как шорох жесткой наждачной бумаги. – Взаимно, - Зависть кратким кивком поприветствовал Похоть и сложил свои холодные руки в карманы пальто.
Как правило, Зависть относился к остальным своим собратьям как к настоящим родственникам, то есть любил их, но на расстоянии, без нежностей и в семье не без урода (коим он считал… а, впрочем, неважно). Наиболее близкими себе по духу он всегда находил Алчность, Гнев и Гордныю, с ними он мог идти рука об руку. Плоды его симбиоза с Алчностью зачастую толкали людей в объятия Гнева, а вместе с Гордыней он мог порождать в сердцах людей чудовищный яд, приводящий к порой катастрофичным последствиям. С Похотью же он был не столь близок, но относился все же с уважением. 
- Думаешь, тебе удастся собрать всех? Время - ничтожество, но, похоже, кроме нас с тобой остальные не заразились человеческой пунктуальностью, - говоря о человечности, он еще раз оглядел внешний вид Похоти, про себя отмечая, что тот по-прежнему выбирает себе «обертки» послаще. – Хотя нет, мы уже не одни, - он как будто прислушался к чему-то и вдруг усмехнулся с довольным видом, -  Здравствуй, Алчность.

Отредактировано Зависть (2016-03-25 12:54:20)

+5

4

Внешний вид

Костюм классического вида: брюки, пиджак, тонкий галсту, плюс белая рубашка

Алчность появился на площади с вечной ухмылочкой на молодом лице. Для него весь мир был развлечением. И даже такая неприятность, как явление Зла, не мешало греху воспринимать реальность по-своему.
Он оглядел собратьев с ног до головы: и с Завистью, и с Похотью Алчность частенько имел дело.
- Приветствую, братья, - ответил Грех, подходя ближе, - Интересное место для встречи ты выбрал, Похоть. С таким же успехом мы могли бы ворваться в папские покои и устроить там пирушку, - Алчность хмыкнул, идея показалась ему заманчивой: все эти церковные убранства еще раз напоминали, что люди очень интересные существа, и грехи присутствуют в любом месте.
Днем площадь была полна народу, но и ночью город спал не весь, уж кому-кому, а Порокам то было известно. Но сейчас поблизости не было людей, не иначе Похоть занял ночных гуляк чем поинтереснее, чтобы не путались под ногами.
Каждый из грехов был по-своему неприятным типом. Алчность, например, не умел держать язык за зубами, и даже нахождение среди людей не научило этого греха ничему. Эгоистичный ублюдок, способный дать фору каждому из шести своих братьев. В себялюбии с ним могла соревноваться только Гордыня.
У каждого были свои недостатки, и Алчность даже был готов мириться с ними, только бы к нему не лезли с нравоучениями.
А самым страшным было то, что Бог обрек своих творений вечность проводить в компании друг друга. Их только семь, и только они знают, чего стоят и могут лишь с братьями разделить свою участь.
Но грехи так надоели друг другу, что уже очень долгое время держались врозь. Может быть, сейчас и правда настало время, когда необходимо вновь объединиться. Но это точно была не самая лучшая идея. Слишком уж они натерпелись от себе подобных.
Но Алчность совершенно не волновался по поводу того, что увидит своих братьев. Как не волновался и о том, что эта встреча может быть еще большей катастрофой, чем появление Люцифера. Его забавляло все на свете, и Алчность не разучился находить приятности даже в самой маленькой и незначительной вещи.
Словно богатая дамочка покупала себе очередное золотое колечко, но до сих пор испытывала большое удовольствие от этой покупки, пусть у нее и было еще миллион таких же колец, она с радостью добавляла в свою коллекцию миллион первое.
- В любом случае я рад вас видеть. Обоих, - добавил Алчность, не снимая с лица все той же ухмылки, - Надеюсь, ждать остальных мы будем не долго. Всех, - тут грех многозначительно посмотрел на Похоть. Ведь это он выступал организатором этой заварушки, а значит и ему отвечать за самых безответственных.
Но Алчность уже настроился на интересный разговор, и с нетерпением ждал начала. Такое впервые на его памяти: Грехи собираются вместе, чтобы побеседовать о судьбе мира сего.
Подного не было никогда, и наверное, уже никогда не будет.
Алчность не задумывался ни о Боге и куда он делся в этот сложный период, ни о том, что хочет Люцифер. Для него итак все было понятно. О последнем так точно. Кто, как ни Алчности и Зависти знать, какие эмоции может испытывать существо, низвергнутое и наблюдающее чужое величие?
Для Алчности это было так естественно, и ему казалось, что кто-кто, а он всегда будет существовать. Да и в конце концов, кому нужен пустой мир? Без единого человека? Нет, такой мир будет местом никчемным и скучным. И управлять им не будет никакого резона.
Следующего Греха не пришлось долго ждать. Алчность почувствовал его появление еще до того, как тот полностью «собрался».
- Здравствуй и тебе, Гнев.

+4

5

Внешний вид

Черная рубашка, джинсы, ботинки.

Если быть честным до самого конца, то Гнев послал бы к Дьяволу эту встречу. У него не было ни малейшего желания зависать с братьями в нынешний вечер. Словно бы не существовало иных дел, вместо того, чтобы вести светские беседы и делать вид, что ты безмерно рад старейшим друзьям, которых не видел... Сколько? Пару месяцев? Пару лет? Время Грехов текло совершенно иначе, и, несмотря на то, что Гнев помнил до мельчайших подробностей последнюю встречу с одним из воплощений смертных страстей, он бы точно не мог сказать, когда она произошла. И - знаете ли - он предпочел бы, чтобы такие собрания случались как можно менее часто. И уж тем более, собрания всех братьев в одном богом забытом месте.
Разве нельзя было придумать времяпровождение получше, поинтереснее? Пройтись по ночным клубам, вкушая злость и ярость, терзающую пьяных идиотов? Или зайти в гости к безумцу, подтолкнуть бесхребетного мальца на избиение хулигана в ответ? В этом мире было столько дел, с успехом заменивших бы чаепитие мисс Похоти.
Проблема была в том, что Гневу было о чем рассказать "друзьям". Встреча с Добродетелью оставила неизгладимый отпечаток. И было бы интересно узнать, так очаровательно везло только Гневу, или остальные тоже видели эти выплевки чистого "добра", которых, как Первородный предполагал, было больше, чем один. Состродание просто была первой, а имя ее звучало как идиотский слоган из тех тупых реклам для рыдающих школьниц. "Боже мой, сотня кишечных палочек умирает каждый день! Только вы можете им помочь. Сострадание - вот что спасет мир". И все на черном фоне обесцвеченных ветвей деревьев. Гнев всерьез не думал, что подобные ей могут как-то помешать повседневности, к которой уже привыкли Грехи. Но обсудить это стоило. И стоило хоть раз побыть хорошим родственником - сообщить новость о возможной преграде остальным.
Не то чтобы Гнев терпеть не мог братьев - со многими из них он заключал союзы, которые приводили к поистине великолепным последствиям - просто предпочитал идти в одиночку, держась подальше от существ, имеющих диаметрально противоположное мнение о веселье. Хотя, конечно, был среди них один, к которому Гнев испытывал непонятное расположение и с которым встречался чаще остальных. Несмотря на его раздражающую прилипчивость и самодовольство. И несмотря на то, что почти все такие встречи заканчивались в угоду этому самому брату.
И именно на него упал взгляд первым, когда Гнев материализовался на флорентийской площади. Похоть в своем щегольском прикиде стоял чуть поодаль, позволяя любоваться своей точеной фигурой во всей красе. Гнев сухо кивнул именно ему первым, и лишь затем удостоил вниманием остальных, поприветствовав Зависть и Алчность хмурым "Доброго вечера".
Честно говоря, Гнев не имел ни малейшего понятия о теме беседы. Наверное, всем было что рассказать. Не могло же быть такого, что каждый из Грехов просто валялся на диване многие годы до этой встречи. Но, наверняка, у Похоти были какие-то веские причины для экстренного сбора - он, конечно, любил поболтать  и иногда совершенно не затыкался, но вряд ли пустословие стало бы хорошей причиной созыва. Потому что каждый раз, когда грехи собирались вместе - могла возникнуть не просто ссора, а следующий локальный апокалипсис. И в таком случае Похоть вряд ли созвал остальных в свою любимую Флоренцию.
- Надеюсь, есть хорошая причина для этой встречи, - сказал Гнев, предаваясь дурацкой привычке, позаимствованной у смертных - закуривая сигарету.
Светлячок в грубых пальцах осветил бледное усталое лицо. На площади было холодно, и простая черная рубашка, от ветра липнущая к телу, наверное, могла привлечь лишнее внимание. Но, благо, смертных здесь не было видно. Да если и так - Гневу было абсолютно плевать. Их компания была столь разношерстна и занимательна, что привлекла бы внимание даже слепого.
Кто-то из братьев прибыл следом за ним, Гнев почуял его неподалеку от себя, но не обратил на него ни малейшего внимания.

+4

6

[AVA]http://s020.radikal.ru/i718/1604/2a/0e707d0ee60f.jpg[/AVA]

Внешний вид

Серый клетчатый плащ, темно зеленый свитер, черные брюки со стрелками с начищенные до блеска ботинки.
http://s45.radikal.ru/i110/1604/b6/1732a74a77e0.jpg

Не то чтобы Гордыня не слышал о Люцифере... Эта информация витала в воздухе, терзая некоторых особенно легковерных. Но его беда была в том, что Гордыня в силу особенностей своего дурного  характера, почти не интересовался не только слухами, но и людьми, которые их распространяли. У него всегда было на все свое мнение, а ЭТО он посчитал бредом, незаслуживающим внимания.  Попробуй, сдвинь теперь! Слишком много чести, чтобы хоть к кому-то прислушаться. Гордыня просто не считал нужным уделять свое королевское внимание бреду. Ему казалось, что это примерно такой же шум из ничего, как и со всеми концами света, которые предстояло пережить людям. Однако года шли, люди жили и никаких концов света не было. А посмотреть хотелось бы…
Плюс Гордыня не рвался на встречу, так как организована она была Похотью, что уже автоматически понижала ее значимость в глазах Гордыни. Похоть был слишком прост, самобытен и приближен к людишкам, которыми они могли управлять, дергая за веревочки безмозглой марионетки словно умелый кукловод. А Похоть всегда думал об одном, поэтому угадать его умысел было проще простого.  Именно поэтому Гордыня не мог себя заставить прибыть на встречу вовремя.  Опять небось какие-то глупости…
Хотя прошлое  Гордыни и Похоти было очень занимательным. И почему сейчас  на дворе эта, окруженная всевозможными рамками, современность? Как было отлично развлекаться  в Риме в те самые времена, когда грехи буквально повелевали людьми, заставляя их вытворять то, что современный человек посчитает зверством.
Скучно…
Однако, выбор Похоти пал на Флоренцию.  И именно этот «кружевной» город заставил Гордыню явиться. Флорентийские статуи чем-то отдаленно напоминали ему себя самого. Ведь часто скульпторы  изображали победу над кем-то более слабым. А победа – это превосходство над кем-то, это гордо! О, эти вздернутые величием носы… идеальные профили... Гордыня явился, чтобы вновь взглянуть на то, что не утратило актуальность даже сейчас. А заодно мог увидеть братьев, которых не встречал давно.
Он явился  под фигурой Персея с отрубленной головой Медузы в руке. Персей хоть и позеленел, (не от Зависти, конечно) но своей прелести не утерял.
  - Как вас много,  - он легко улыбнулся и отошел от статуи, о которую облокотился.
  - Браво, Похоть, браво! -  вместе с этим «браво» Гордыня пару раз демонстративно, глухо  и в замедленном темпе хлопнул в ладоши, - Твоя настойчивость, брат, собрала здесь почти всех, - он усмехнулся, решив все же обратить свое внимание на остальных.
- Приветствую всех. Будем считать, что я всех вас рад видеть, - ядовитость его речей познали многие, а сейчас он  немного не сдержал свою язвительность. И это добавило ему хорошего настроения.
- Я, как и Гнев, хотел уточнить цель встречи, но если вы хотите устроить здесь древний Рим, то я заведомо согласен, - пошутил Гордыня, усмехнулся и замолчал, оглядывая статуи, которые буквально  были воздвигнуты в честь них всех.
«Похищение сабинянки», - увлеченный Чревоугодием отец «проморгал» свою прекрасную дочь, которую чужеземец, ведомый Завистью и Похотью, забирает с родины, как какую-то козу… дичь… добычу!
«Геракл и кентавр», - сильный человек, которого обуял Гнев,  хочет стать равноценным Богу, поэтому Зависть и Алчность тут наверняка тоже были замешаны.
И так можно было  расписать любую статую, находящуюся в лоджии Ланци. Вроде бытовые сцены, известные из истории, но Гордыня смотрел на них всех иначе.

Отредактировано Гордыня (2016-04-03 19:41:12)

+4

7

Внешний вид

Маленькое черное платье, светлое кашемировое пальто и изящные черные туфельки на тонком каблуке

Боже! Какая мерзость! Какая мерзость Флоренция зимой!
Чревоугодие шла по ночным узким переулкам, вслушиваясь в звук собственных шагов. Воздух пах непередаваемым сочетанием жгучей ледяной взвеси, дьявольским покровом приползшим с Арно, смесью объедков от многочисленных ресторанчиков, так любимых ордами туристов всех мастей, терзающих древний город своим неуемным любопытством, и остывшим, вымокшим камнем, нашедшим свой последний приют в творениях человеческой фантазии. По губам прелестной женщины скользнула легкая улыбка – сколько сил она вложила в этот город, в эту пропитанную солнцем и вином страну. Чревоугодие любила Италию – здешний народ радовал ее свое изобретательностью. К черту те каменные изваяния, что украшали собой каждый уголок местной скудной земли! Она любила в этих людях другое. В упорном труде выращивая небогатый выбор растений азартные итальянцы сумели изобрести такой обширный выбор любимой по всему миру кухни, что не восхищаться она не могла. Конечно, она им потворствовала, но это было полностью оправдано!
В этаком сеансе мысленного самолюбования Чревоугодие не удержалась и бросила быстрый взгляд в темную витрину одного из местных магазинчиков, судя по удушающему запаху торгующего различной кожей. Фу, какая вонь от краски! Но увиденное ей понравилось: с черного стекла кокетливым взглядом на нее смотрела очаровательная молодая женщина. Вьющиеся черные пряди выбились из легкомысленной прически и придали облику изысканный шарм, мягкий распахнутый ворот пальто заманчиво открывал вид на пышную высокую грудь, обманчиво строго затянутую черной тканью платья. Прекрасна, как всегда прекрасна, словно пресловутая вишенка на куполе взбитых сливок! Чревоугодие улыбнулась своему отражению и гибко изогнулась в пояснице, на миг задерживаясь перед этим импровизированным зеркалом. Но судьба была коварна даже к греху: тонкий острых каблучок скользнул по влажному камню, и нога едва не соскользнула, подворачиваясь в щиколотке.
- Merda! – коротко ругнулась Чревоугодие и пожалела, что решила проделать путь до площади пешком, вместо того, чтобы просто явиться на встречу.
Посмотрев на лаковый бок туфельки она все же отказалась от дальнейшего путешествия, легко прищелкнула языком, убеждаясь, что с обувью все в порядке, и, сделав следующий шаг, оказалась прямо за спиной виновника ее ночной прогулки.
- Братец, - мурлыкающе произнесла она, обвивая руками стройную фигуру в темном пальто. – Давно не виделись. Конфетку?
Рука скользнула в карман и на ладони тут же оказалась россыпь конфет в яркой шуршащей оболочке. Не отходя далеко от Похоти, с кем чувствовала себя гораздо уютнее в этой компании, она протянула угощение остальным. Все были давно в сборе, не хватало только одного, но было бы слишком наивно ждать от Лени пунктуальности и поспешности.
- Что за беда? Зачем нам нужно было так спешно собраться здесь? – подобно несчастному французскому королю Чревоугодие не видела того, что творилось за пределами ее интересов.

+3

8

Внешний вид

Джинсы, футболка с рисунком Марвел, кеды

Лень – это завсегда понятно. Но что делать честному греху, если помимо всего себя и своей сущности еще и неохото? Короче, Лень опоздал не только потому, что он был Ленью. А проста-напросто не хотел приходить. И Похоти, кстати, то было прекрасно известно. А как остальным – не важно. Потому что остальные представители пороков человечества его не замечали. Если уж честно, Лень даже сомневался, что на этом консилиуме кто-то вообще о нем вспомнит.
Лень появился тихонечко, не говоря ни слова и не выставляясь перед братьями и сестрами, как пафосное бельмо на глазу со вступительной речью, которая облачала все то, что Грех в себе воплощал. Хотя он мог (и сделал бы это с большим удовольствием) поныть, что есть сил и желания, на нервы другим Грехам и ничуточки о том не сожалел, даже если бы получил кулаком прямо между глаз от несносного Гнева, который совсем не умеет держать себя в руках. Даже если Похоть засунул бы свой влажный и скользкий язык прямо ему в рот, стараясь излюбленным способом заткнуть надоевшего всем брата. Не пожалел бы он даже в том случае, если бы Алчность вновь выкинул какую-нибудь сомнительную шуточку, призванную оскорбить всех, кто ее услышал, а сам бы посмеялся в одиночестве. Даже если бы Зависть посмотрел на него после этого снисходительно так со своей представительной сединой, и если лицо его останется каменным, в глазах все равно можно будет прочесть пренебрежение. И даже если этот... как его там... Гордыня, кажется, сделает вид, что никто и ничего на него не действует, а сам будет изнывать, а потом посмотрит, закатив предварительно глаза, как будто он уже с месяц его достает. И даже если Чревоугодие жалостливо предложит ему пожевать что-то вкусное, хотя Лень никогда в жалости и не нуждался (но сестра ему, по крайней мере, нравилась, она была мягкой и уютной, и понимала смысл настоящего блаженства). Так вот, даже во всех этих случаях Лень бы нисколько не пожалел о том, что смог поныть долго и с удовольствием. Но не стал. Потому что он не такой, как они.
Лень просто есть, и он просто появился.

Отредактировано Лень (2016-05-03 13:57:53)

+3

9

Братья и сестры, величественные каждый в своей ипостаси, появлялись один за другим на выбранной Похотью площади, обмениваясь короткими репликами, язвительными замечаниями и пустыми заявлениями. Большинство, конечно же, первым делом обращалось к нему – так называемому организатору сего собрания. И большая же часть Грехов почему-то удивлялось тому факту, что Похоти удалось собрать их всех. Развратный Грех не был подвержен Гордыне, как, впрочем, и другим порокам, приличествующим его братьям и сестрам, но отсутствие веры в его способности немного возмущало.
Их было всего семеро, а не семь сотен или семь тысяч, так отчего настырности и неуемности Похоти не должно было хватить? Кажется, в последнее время он стал самым активным из всей «родни». Хотя, если подумать о природе своей и припомнить все прошлое, то он таким и был изначально. Побеждал его в этой негласной схватке, пожалуй, только Гнев, когда затевал очередную войну с очередным извращением вроде геноцида или что-то подобное.
- Я подумывал об этом, - обратился к Алчности Первородный, улыбаясь, как всегда, чуточку лукаво, - Но там слишком мало места для нас семерых, - он-то не терял надежды и веры в себя. Он умудрился даже вытащить Лень из современной Америки, которая большей своей частью давно уже пала в нежные и заботливые руки Праздности. Не факт, что самый медлительный брат придет на эту площадь, но то, что он был в Италии, конкретно в этом городе, несомненно.
Следующим появился Гнев, с презрительным выражением лица, достойным несколько иного Греха. Но и яростному пороку эта эмоция была не чужда – он перманентно ненавидел всех, даже своих братьев и сестер. Другое дело, что кто как не Похоть знал, как правильно обратить эту огненную энергию в нужное русло. Он без устали вспоминал все великие дела, которые они сотворили на пару – Злоба и Любовь.
- Как будто ты не знаешь причины, Гнев, - отмахнулся от своего фаворита Похоть, на сей раз не уделяя агрессивному Греху достаточного внимания. Они обговаривали это не один день и не одну ночь, только Гнев и слышать не хотел о человеческих проблемах. Кажется, ему было ровным счетом плевать, что учудит Люцифер, даже если после его бесчинств им семерым пришлось бы жить под пятой павшего ангела.
Похоть же это пугало. Он не знал на самом деле, кто такой этот Люцифер. В отличие от людей, он четко знал, что падший ангел не был сказкой или выдумкой для религиозных фанатиков. Он существовал на самом деле, и его свергли с небес за то, что тот не захотел прислуживать людям. Но Похоть никогда не видел Люцифера, как не видел своего Отца и небес, на которых царила благодать и творилось правосудие. До сего момента он честно подозревал, что знание об ангеле, свергнутом с небес, было вложено им семерым в головы затем, чтобы напугать их.
Тех, кто не подчинится собственному предназначению – ждала кара. Но цель Грехов изначально была другой, и ее они давно забыли, а наказания все не было. До сих пор. Так может быть, это сам Господь наслал на них самое темное, что было на свете, чтобы напомнить им всем тот страшный урок?
- Моя настойчивость уложила почти всех присутствующих в постель, неужели я не смог бы собрать вас на площади для простого разговора? – не менее язвительно отозвался Похоть, оборачиваясь на появившегося Гордыню и расплываясь в добродушной улыбке, - Я рад тебя видеть, брат мой, - он легко обнял Греха. Кинуть камешек в огород этого зазнайки было своего рода удовольствием, ведь к слову «почти», произнесенному чистым развратом, относился не он. Он пал перед этими чарами уже давно, хотя и всего лишь единожды.
Похоть собрался уже кратко сообщить подоспевшим братьям о цели такого сбора, но со спины обняли нежные руки. Первородный усмехнулся, услышав Чревоугодие, единственного Греха, который сегодня выбрал женскую сущность. Надо признать аппетитную, как и все, что та олицетворяла.
- Вот и свершилось, - проговорил Похоть чуть тише обычного. Ситуация, когда все Грехи собирались всем составом, была сама по себе удивительной. Он наклонился, легонько целуя сестру Чревоугодие в мягкую щеку, вежливо отказываясь от предложенного угощения.
Боковым зрением он видел, как неторопливо и вдумчиво формирует свое человеческое тело Лень. Даже он решился прийти. Значит, Похоть был прав в своем решении. Набравшись подобной уверенности, Похоть продолжил громче:
- Цель очень проста, братья мои. Многие из вас уже слышали о нарастающем хаосе в Европе, и, наверняка, слухи донесли до вас, что все это дело рук Люцифера. Я, и, наверное, я не один, думал, что все это сказки, но все сходится. Волнения нарастают, войны вспыхивают одна за другой, в неплохо устроившейся Европе снова появились мор и голод. Поэтому я хотел узнать у вас, слышали ли вы какие-то подробности, которые могли бы помочь нам?
Помолчав, Похоть проговорил не менее уверенно:
- Да, я забочусь не только о нас, но и о человечестве. Никто не поспорит с тем, кто этот мир слишком прекрасен, чтобы умирать. Но есть вещи хуже тотального уничтожения. Никто из вас не захочет жить под чьей-то пятой, - Первородный кинул пристальный взгляд на Гордыню, Гнева, затем за Алчность и Зависть. Вот уж этой четверке явно не понравится прислуживать кому-нибудь, - И пока мы не знаем о Люцифере или о чем бы там ни было, мы не можем быть на сто процентов уверены в собственной безопасности. И мне кажется, настало время действовать, а не сидеть в стороне, пока этот мир не превратится в руины. Но я не могу решать один за всех, поэтому мне нужно ваше мнение. И я внимательно вас всех слушаю.

+2

10

Все то время, что он стоял на площади, сложив руки в карманы пальто, и наблюдал за съездом родни, его не отпускало устойчивое чувство дежавю. Алчность явно желал поскорее перейти к делу, Гнев как всегда мрачен и хмур, Гордыня то язвил, то усмехался, Чревоугодие мурлыкала и ластилась, а Лень молча остался в сторонке, как еще одна статуя среди прочих, коих тут было достаточно. Казалось, могли пройти еще тысячелетия, но все происходило бы точно так же и с теми же минами на их лицах. Зависть лишь кратко приветствовал каждого, молча и в полном отстраненном спокойствии выслушивал их краткие приветственные реплики. Лишь когда Похоть снова заладил про свои сексуальные подвиги, Зависть презрительно скривил тонкие губы, но ничего не сказал. Он в принципе был все это время достаточно молчалив, но лишь о того момента, пока Похоть не начал излагать суть их встречи. Его слова вызвали интерес у Зависти, тем более, что речь шла о тех слухах, которые уже давно настигали его, подбрасывая пищу для размышлений.
- А с чего ты взял, что в этом замешан Люцифер? – подал он голос первым из всех и перевел взгляд с Похоти на Гнев. - Может наш братец Гнев всего лишь заигрался в свои игры? – он вопросительно посмотрел на него, ожидая каких-либо комментариев на этот счет.
Эта история была стара, как и сам этот мир. Был среди них осеняющий херувим, «сын зари», печать совершенства, полнотой мудрости и венцом красоты. При всем своем совершенстве этот ангел был не удовлетворен,  возгордился и позавидовал Создателю, поднял мятеж, восстал против, но был низвергнут, принеся зло в мир. Он был первым, кто заключил в себе всю квинтэссенцию грехов. Он был тем, кто пожинал плоды их деяний, кто понимал их ценность не менее, чем тот, кто создал их. Зависть – всегда был и есть чертой Сатаны. И если говорить об отношении самого Зависти к Люциферу, ему казалось, что он в чем-то даже понимал его и относился с некоторой снисходительностью.
- Даже если войны дело рук Люцифера, неужели ты считаешь, что он настолько глуп, чтоб истребить весь род людской? – он вновь обратился к Похоти. - Зачем? – седовласый мужчина в темном пальто отрицательно  качнул головой. - Не думаю, что это было бы ему выгодно.
И если рассуждения о том, какие замыслы у Сатаны на ближайшее время еще были хоть сколько то увлекательны Зависти, то слова Похоти о помощи людям прозвучали для него откровенно смехотворно.
- Ты что, действительно собрал нас всех здесь, чтоб призвать помочь человечеству? – он насмешливо улыбнулся. - И для чего нам это делать?
Зависть замолчал. Навряд ли он всерьез рассчитывал услышать что-то внятное на свой вопрос. Лицо его вновь приобретало обычный неизменный и холодный вид, как у истукана.
- Человеческая порочность возросла до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью силы своего грехопадения. Их эго уже давно достигло размеров кафедрального собора. Смазывая даже убогие мечты зелёными, как доллары, и жёлтыми, как золото, фантазиями, каждое человеческое существо превращается в честолюбивых императоров и обожествляет самих себя. И это в то время, когда воздухом нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности. Но все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет: каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Им сойдет любой повод уничтожить друг друга – религия, политика, социальное неравенство, ксенофобия. И это их ты собрался защищать?
Все время пока он говорил, стоял неподвижно и с холодным выражением во взоре смотрел на каждого стоящего рядом, смотрел в их лица, жесты. Выдержав еще одну чертову паузу в своем странном монологе, Зависть изрек наконец самым решительным и безотрадным тоном.
- Но я не верю, что Люциферу нужна смерть всего человечества. Кто-то все равно останется, и нам будет чем заняться. Тогда ради чего нам препятствовать ему? Ради Бога? Возможно, Бог слишком часто предавался азартным играм с человечеством и бросил всех нас на произвол судьбы. – Мужчина сделал пару шагов к Похоти, сократив между ними расстояние до минимального, и слегка наклонил голову набок, после чего обратился персонально к нему, - Позволь открыть тебе маленький секрет про нашего Бога, Похоть. Он устроил самый жестокий розыгрыш за все минувшие века - дал человеку всю палитру грехов, а потом, ради развлечения установил противоположные правила игры. И пока все они прыгают с одной ноги на другую, пытаясь совладать с нашими искушениями и святыми заветами, что делает Он? Наблюдает и хохочет над нами всеми.
Зависть сделал шаг назад, уже не так вторгаясь в интимное пространство собрата-греха, и задал вопрос уже для всех:
- Так может желание Сатаны проредить существующее человечество, не такая уж и плохая идея?

Отредактировано Зависть (2016-05-05 10:20:18)

+5

11

Грех наблюдал за братьями, но помалкивая, не желая отвечать на выпод каждого. Все так соскучились друг по другу, что не забывают попытки побольнее уколоть.
Алчность не знал, какие чувства испытывают его братья-грехи из-за появления Люцифера. Ему вдруг подумалось, что этот падший ангел вполне может отнестись к грехам человеческим благосклонно. Что с ними будет – вряд ли кто-то мог ответить. Но существо, творившее на Земле Хаос, не может не отметить, что именно они – грехи воплощают в себе пороки человека, которые так ценились в подземном мире. В конце концов, кто-то же должен быть в нем королем. Если королей будет семь – тем лучше. К черту Люцифера! Надо побеседовать об этом с Завистью, идея должна была ему понравиться. Алчность вновь улыбнулся, переводя взгляд с одного прибывшего греха на другого. Все были такими забавными.
- Да и кто распускает эти слухи о Люцифере? – Алчность решил поддержать Зависть в его сомнениях, - Кто говорит о том, что это именно Люцифер? И почему вдруг решено, что это он?
Среди грехов были те, кто более всех остальных походили друг на друга. Алчность считал, что такой грех для него – Зависть. Они были разные, и все равно так похожи. И сейчас Зависть высказывал ровно те мысли, которые посещали и Алчность, и которые он бы сам хотел высказать. Но теперь ему оставалось лишь подойти к брату чуть ближе, будто бы вставая на его сторону.
На лице Алчности вновь кривилась улыбка. Похоть был слишком добр. Наверно, самый добрый из грехов, если не считать Лень (но кто его вообще считает). И он был слишком влюбленным. Во всех. В Бога, в Землю, в человечество в целом и в каждого человека по отдельности. Он как курица-наседка готов был согнать всех под свое крылышко, если бы был в состоянии защитить их. Но он не может. А потому просит помощи у своих братьев, потому что больше просить ему было не у кого.
- Похоть, мне понятны твои чувства, - в итоге сказал Алчность, когда зависть закончил со своим опусом, - Но Зависть тебя сделал, - он пожал плечами, - Бог мог бы и сам заняться этим, если бы хотел. Разве не в его силах остановить свое творение?

+3

12

Междусобойчик явно набирал обороты, учитывая то, что на данную встречу явились все. Оставалось только гадать, какими путями шел Похоть, заставляя каждого из братьев соглашаться на приглашение. Посулил золото Алчности, конфеты Чревоугодию, новенькую мягкую подушку Лени? Вел себя как-то более изощренно? Фантазии этому Пороку было не занимать, так что гадать на подобную тему было себе дороже. С другой стороны, возможно, встреча произошла только потому, что собратья, разбросанные по Земле, ужасно соскучились друг по другу и жаждали видеть родные ненавистные лица.
Гнев курил, глотая дым и выпуская его через ноздри, темным взглядом рассматривая собравшихся. От него не ускользнуло беспечное пренебрежение Похоти. Ревность была одной из стандартных воплощений ярости, так что привычное чувство вспышкой сверкнуло в голове, стоило прелестным ручкам Чревоугодия сомкнуться на талии блудного создания. Находиться на этой промозглой площади с каждой секундой становилось все отвратительней. Интересно, что же должны чувствовать люди, живущие неподалеку, вынужденные в стуке своих сердец слышать карусель грехов, существующих в этом мире. Как же они выдерживают накал страстей, если даже Гневу хочется вырвать близ стоящую мраморную колонну и обрушить ее на головы и улыбки возлюбленных братьев.
- А может, просто ты завидуешь моим "играм"? - огрызнулся Гнев на слова Зависти. - Когда это голод и мор входили в наборы для "юных последователей гнева"? Играть исподтишка, отравляя разум и тело - не мой почерк. Походит на оружие женщин и трусов. Но я уже давно не играл по-крупному из-за негласного договора оставлять в живых большую часть смертных.
Дым заполнял глотку Гнева и весь этот чертов мир. Все вокруг отдавало горечью, ложью и апельсиновым привкусом тоскливой злости. Вынуть изо рта сигарету и потушить ее о руку стоящего рядом. Просто так. Все эти рассуждения о Боге, которого не видел никто и никогда - лицемерное тявканье подзаборных шавок на хозяина, спящего в своей кресло-качалке. А может быть, хозяин давно сдох, и мухи, вьющиеся над его трупом - единственные, кто может ответить на визги завшивевших псин. К чему все эти пустые разговоры. Плескание из водяного пистолета на мумифицированный от обезвоживания труп.
- Я не знаю ситуацию с Люцифером, - произнес, наконец, Гнев, досыта наслушавшись бесед о том, чего никто из них точно и не знал, - но я могу поведать вам нечто, в чем уверен.
Он выплюнул изо рта сигарету, со всей злости придавил окурок ногой, разглядывая золотисто-алые искры, брызнувшие в стороны. Тлеющая кровь огня.
- Я встретил кое-кого, кто может дать вам ответ на пару ваших вопросов. Это новое испытание для нас? Или способ кого-то наверху исправить ошибки, построить новый виток истории, помочь загнивающему человечеству? Или помощь нам и смертным в борьбе с Люцифером? Я не имею ни малейшего понятия.
Он на мгновение замолк, задумавшись над тем, как описать явление, встреченное им. Шесть пар глаз глядели на Гнева, ожидая продолжения. Как они воспримут дурную... или приятную весть, которую он им готовил?
- В мире появилось нечто, что полностью копирует нас и наши силы и выворачивает их наизнанку. Ту, что встретил я, звали Состраданием. Она только что появилась на свет и еще не знает почти ничего о нем. Наивная и светлая. Но она оказалась способной лишить человека моего влияния, освободить его душу от злости и внушить нечто свое. Я думаю, у каждого из нас теперь есть свой антагонист, - чистый и ясный взгляд девушки мгновенно возник перед глазами, заставив Гнева обозленно оскалиться. - Вот что я хотел обсудить с вами.
Гнев не помнил, чтобы когда-то так же долго разговаривал со своими братьями. Не будь этой встречи с Состраданием, он бы вообще предпочел проигнорировать встречу, устроенную Похотью.

+2

13

Шли годы, а ничего не менялось… Гостинцы от Чревоугодия, опоздания от Лени… Все было как всегда, даже Похоть привычно хвалился, навязчиво лез обниматься и пытался составить ему, Гордыне, конкуренцию в язвительности.  Зря…
Гордыня осуждающе покачал головой и скептично задрал глаза, но все же обнял своего брата, который к нему, казалось, питал особенный интерес.  Похоть всегда был настырен - слишком понравилось тогда?
- Это случилось единожды, а ты так гордишься этим, что не устаешь напоминать мне об этом при каждой нашей встрече,  - Гордыня усмехнулся, но складочки меж его опрятных бровей пока не разгладились, выдавая недовольство и легкое напряжение. Этот эпизод в своей жизни он бы с удовольствием и без раздумий стер. И не потому, что в тот злополучный день что-то пошло не так. Тогда они действительно неплохо развлеклись, принимая различные привлекательные друг для друга облики. Он стер бы тот день потому, что этот самодовольный соблазнитель напоминал об этом каждый божий раз, стоило им где-то пересечься.
Впрочем, именно поэтому  милое признание Похоти Гордыня проигнорировал.  Он пришел сюда за ответами. Ему куда больше хотелось слышать истинную причину этого сборища, чем любезничать с грехами.
И когда она прозвучала, мужчина презрительно поморщился...
«Что за ересь несет этот потаскун», - первое, что пронеслось в его голове. А вот речи Зависти поразительно и точно сошлись с его собственными мыслями. Войны по части Гнева и Алчности, но если братья не причем, то кто?
Пока Гордыня пытался найти ответ на этот вопрос, у Зависти совсем развязался язык, что было несколько непривычно. И говорил он, как нигилист, только современный.  Вторил ему Алчность, только более кратко, и Гордыня, всегда выбирающий из всех себя любимого, все же принял сторону братьев.
- Как вы правы, но разве не мы их сделали такими?  Воспитали и вылепили по своему подобию, – он довольно усмехнулся.
- Людишки, - грех сделал карикатурную  паузу, - Они ведь такие несамостоятельные. За них кому-то всегда приходится решать, мне, тебе или ему, - говоря это,  он указал пальцем вначале на себя, потом на Алчность, а после на Гнева, который по своему обыкновению злился. Кажется, Похоть обходил стороной спальню брата долгое время, раз он так вспыльчив на пустом месте. Гордыня усмехнулся своим мыслям. Но агрессивный брат был способен не только выказать злобу, но и  заинтересовать его даже больше, чем Похоть чуть ранее. Гордыня, оказывается, много пропустил в этой жизни! 
- Как интересно, - он был склонен верить словам Гнева куда больше, чем россказням о Люцифере.
- Не думаю, что ОН решил, будто мы забыли о своем предназначении. Смотря на сегодняшний мир, мы, вероятно, даже перестарались, - и о, как же он был этим горд.
- Интересно, где найти моего антипода? - сказал Гордыня как бы между прочим, - Я уверен, что в состязании с ним, я бы одержал верх, и старания этого святоши пошли бы прахом, – а что еще должен был сказать Гордыня? Он всегда был даже слишком уверен в себе, не на сто процентов… на двести или даже триста, а может пятьсот? 
- При каких обстоятельствах вам пришлось увидеться? - задал он вопрос Гневу, - Может быть нам стоит искусственно создать подобную ситуацию? Я бы познакомился... - в глазах его сверкнуло нечто недоброе.[AVA]http://s020.radikal.ru/i718/1604/2a/0e707d0ee60f.jpg[/AVA]

Отредактировано Гордыня (2016-06-12 01:51:32)

+1


Вы здесь » Deadly Sins » Настоящее » Судьба Земли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC