Deadly Sins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Deadly Sins » Прошлое и будущее » Дождь для огня


Дождь для огня

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Дата: 25.12.2012
Место события: Флоренция, Италия
Участники: Сострадание, Гнев
Краткое описание: Добродетель только появилась на Земле, как сразу столкнулась со своей противоположностью - Гневом.
Предупреждение: сцены жестокости.

0

2

Внешний вид

Подробно описан в посте.

Чувство было до безумия странным. Охватывал неописуемый восторг, следом поглощала неуверенность, накатывало чувство страха, а затем все омывалось благоговением. Было что-то такое, о чем простой человек сказал бы: «Хочется плакать». Сострадание еще хранила в себе ощущение божественного присутствия, так близко, что через секунду уже и не верилось. Теперь под ней проплывала красивейшая планета Земля, с ее миллиардами обитателей. Добродетель чувствовала душу каждого – их радости и страдания, их милосердие и подлость, все их черные и белые стороны. Пока Сострадание была слишком «юна», чтобы видеть целый радужный спектр оттенков каждого из людей, но с каждой секундой, проведенной на Земле, ей открывались сотни тайн.
Она спустилась и впервые в своей краткой жизни принялась переделывать свое существо. Она прекрасно понимала, что в таком физическом состоянии будет трудно помогать людям – слишком мимолетной была ее сила. Сострадание собрала нужную информацию, и сформировала свое человеческое тело настолько гармонично, насколько это было возможно по ее личным ощущениям. Получив человеческие глаза и их спектр зрения, Добродетель огляделась, улыбаясь под нос. Вокруг была мрачноватая пустошь без единой души. Лишь бездушный серый камень близстоящих домов.
Любому человеку было бы не по себе находиться в столь гнилой подворотне, но Добродетель радовалась. Не потому, что ей нравился вид, но это было первое, что она узрела глазами человека. Она подумала, что это останется очень ярким впечатлением в ее бесконечной памяти, и даже нетронутая природа, простор океана, высоты седых гор и прочие безумно красивые места не смогут перебить его. Человеческое тело пробил озноб, все же на дворе был декабрь, и влажная почва отдавала холодом. Сострадание сосредоточилась, чтобы применить и другую собранную за пару секунд ее жизни информацию.
На обнаженном теле девушки медленно проявилась соответствующая погоде одежда, и Добродетель накинула капюшон на голову, будто оберегаясь от ветра, хотя и прекрасно знала, что болезни ей не страшны. Это было довольно прискорбно, что она не могла прочувствовать всем своим сердцем того, что приходилось переживать людям. Сострадание чуть прикусила губу, чтобы ощутить боль, и это маленькое чувства немного приободрило ее. Как бы ни обстояли дела, она обязательно поможет людям стать добрее, милосерднее, она научит их любить.
С этими мыслями Добродетель пошла по узкой извилистой дорожке между домами, слушая завывание ветра и стук капель о неровный камень улочки. Из-за этого воя она не сразу расслышала, как кто-то кричит, а когда яростные всхлипы достигли ее ушей, оказалось, что все происходило буквально под носом. Сострадание ускорила шаг и вскоре увидела страшную картину. На земле валялся мужчина, весь в крови. Добродетель не чувствовала в нем жизни, его душа давно уже направилась к Творцу. Зато практически на нем сверху сидела юная девушка, и ее душа вызвала у Добродетели практически физическую боль.
Гнев заполонил ее разум, застлал ей глаза, и под влиянием этих пагубных эмоций девушка только и знала, что наносила удары по обмякшему трупу. Сострадание не сразу заметила мужчину, стоящего рядом и не предпринимающего никаких действий. Ее сердце забилось чаще, и она самоотверженно бросилась к жертве собственных же чувств. Добродетель крепко обхватила ее плечи, почти оттаскивая от погибшего мужчины, и заглянула в душу бедняжке. Она была проституткой, торговала своим телом за деньги, но Сострадание не винила ее в этом, она видела глубже, видела причину. Не от хорошей жизни эта красивая девушка опустилась на самое дно, и не она сама была тому виной.
- Остановись, - мягко позвала Сострадание, обращаясь к девушке, - У тебя ведь очень доброе сердце, не позволяй гневу править тобой, - шептала она, принося истерзанной душе успокоение. Тогда-то Добродетель и заметила фигуру, прятавшуюся в тени домов, и подняла на него глаза. Почему этот мужчина ничего не предпринимал? Почему он смотрел столь равнодушно, даже скучающе на страшный самосуд? Добродетель хотела заглянуть в его душу, чтобы найти хоть какой-то светлый лучик надежды, но ничего не почувствовала.
У незнакомца была тяжелая аура, а глаза, казалось, прожигали насквозь. Творец вложил в свои поздние творения и эту информацию. Сострадание поднялась на ноги, позволяя несчастной девушке сбежать в слезах и осознании того, что она натворила, и взглянула в лицо Гнева. Все встало на свои места, и теперь Добродетель точно знала, как выглядят Смертные Грехи, о которых было заложено в ее памяти, и как они влияют на несчастных людей. Конечно, та девушка была не без греха, но она не заслуживала такой тяжелой ноши, как грех убийства на руках. А тот мужчина? Он вообще был виноват хоть в чем-то? Сострадание не понимала, как можно быть таким жестоким.
- Почему ты поступил так? – спросила она у Греха тихим голосом, - Неужели эти люди не заслуживали прощения, Гнев?

+1

3

В этом чертовом мире была сотня вещей, которые нравились Гневу. Убийства, войны, массовые истерии, беспорядки на улицах бедных районов, даже самые обыкновенные ссоры, не доходящие до драки, но пылающие страстью – все это позволяло легче дышать и радоваться жизни. Долгой, очень долгой, тяжкой и полной работы жизни. Но вот чего Гнев никогда не любил – так это моменты, когда выбранная им жертва сбегала с места боя. Или когда ее у него отнимали, как в этом случае.
Он обнаружил парочку «шлюха и похотливый, но безденежный пьяница» всего несколько мгновений назад. Пропахший алкоголем и неразделенной любовью мужчина недвусмысленно прижимал девицу к кирпичной стене проулка. Она пыталась сопротивляться, поначалу отшучивалась, затем уже панически вскрикивала – дамочка, конечно, привыкла к таким субъектам, пристающим к ней во время «работы», но этот оказался настойчивее многих. Гнев разглядывал их со стороны, весьма равнодушно, пока не уловил нотки ярости в голосе девушки. Многообещающей и талантливой ярости. Дальше все было делом двух минут. Он подошел ближе, шепнул несколько слов чистого разума, и она вдохнула аромат терпкого одеколона Гнева, смеси злости и жажды крови. Девица повелась легко, может, даже слишком легко, хотя Гнев чувствовал – глубоко в душе она способна лишь на малое. У нее, наверное, были родители или друзья, с которыми она смеялась и о ком она заботилась. Может, собака  или кот, или даже ребенок от одного из таких «клиентов». Она не была истинной клиенткой Гнева, просто поддалась ему чересчур легко именно сейчас, именно здесь, именно в этой ситуации. Как говорилось, «оказался в нужном месте в нужный час».
Она достала нож как раз, когда покрывающий ее шейку слюнями мужчина расстегнул свою ширинку, пытаясь залезть мясистыми пальцами под ее юбку. Девица рассекла нежную кожу на его вялом члене. С потоком крови хлынул и поток брани. Визжа как свинья на закланье, мужчина развернулся, намереваясь то ли ударить женщину, то ли прижать ладони к обрубку пониже живота. Она не дала ему ни единого шанса. Маленький ножик, канцелярский, легко ломающийся от нажатия, но весьма острый для человеческой плоти, скользнул по его шее, по лицу, по рубашке. Везде, куда он только мог достать, юркий и направленный дрожащей рукой. Верещащий парень пытался бежать, но девушка уже не могла его оставить. Не могла, потому что за ней наблюдал Гнев, стоящий в тени зданий, мерно раскуривающий дорогую сигарету. Его глаза мерцали в белесом дыме, и девушка видела только их. Она кричала, как настоящая амазонка, напрыгнув сверху на незнакомца. Нож обломился в его шее, застрял длинным острым лезвием в самой глубине плоти. Кровь, хлынувшая изо рта свиньи, казалась черной нефтью. Он рухнул на землю, а девушка продолжала лепетать что-то невразумительное, продолжала тыкать в мертвого врага пластиковой рукояткой канцелярского ножа.
И именно тут появилась Она. Нечто не из мира сего. Нечто, чего Гнев раньше не видел, не замечал. Что-то подобное ему, но в той же мере отличное от него. Слишком светлое, слишком доброе для всей грязи, что царила вокруг. Словно белая голубка, застрявшая в смоляном пятне. Она постепенно будет терять перышки, одно за другим, пока не сдохнет в своей ловушке, в которую ее загнал… кто? Бог? Еще одно творение Всевышнего, обреченное на смерть.
Гнев спокойно созерцал, как незнакомка, полная любви и сострадания, нагнулась к девушке, очищая ее от влияния ярости. Занимательный фокус, ничего не скажешь. Главное, чтобы это Существо не ходило за ним повсюду, лишая Гнева развлечений. Сигарета в пальцах дотлела до конца, обжигая кожу. Но Греху было все равно. Его больше волновала овечка, заблудшая в темный лес со своих заливных лугов.
Зареванная шлюха убежала от трупа, не в силах глядеть на свои собственные окровавленные руки. Гнев с легкостью мог найти ее позже, если у него будет такой интерес. Но вот незнакомка, оставшаяся рядом, поднялась на ноги, и в ее больших и наивных глазах сверкнула искра узнавания. Она словно бы разгадала, кто стоит перед ней и кто повинен в случившемся.
- Прощения? – медленно повторил за девушкой Гнев, рассматривая таинственную светлую леди, - могу я спросить, за что? За что они заслуживают прощения?
Что-то здесь было не так. Она словно была полной противоположностью Греха. Ангел? Вряд ли. Эти канцелярские крысы никогда не покинут небес, у них и без того полно забот. Сам Всевышний? Это предположение было совершенно смехотворным. Спускаться на землю для него было бы сродни утоплению. Легче же было управлять всем на расстоянии. Скажем, создать кого-то, кто противостоял бы Грехам.
- Твоя спасенная покончит с собой, - сказал Гнев, щелчком пальцев откидывая окурок в сторону незнакомки, - она не вынесет этого бреда, что ты наговорила. Слишком правильно для нее думать: «О Господи, у меня же доброе сердце! А я поступила так ужасно! Я убила человека! Зачем же мне жить?».
Он издевательски писклявым голосом изобразил страдания шлюхи. И вновь стал серьезным, вынимая из пачки очередную сигарету. Огонек зажигалки на мгновение осветил его лицо, словно высеченное из камня. И глаза, полные первородной тьмы.
- Могу я узнать твое имя, пятно света? – поинтересовался он, выдыхая терпкий дым.

+2

4

Каждое слово, произнесенное Гневом, только привносило уверенность Состраданию. У нее была миссия, с которой она была создана самим Творцом, и она ее будет с достоинством выполнять. Конечно, в планы не входило «перевоспитание» Грехов, все же они были такими же творениями Господа, и их задачей было карать грешников. Но отчего-то Состраданию казалось, что Грехи давно уже забыли про свою истинную цель и заигрались в инквизиторов, разящих всех без разбора.
- Они всего лишь люди, Гнев, - мягко сказала Добродетель, - Им свойственно ошибаться и идти по неправильному пути. Мы должны им помогать быть лучше, а не… убивать их, - она скосила взгляд на мертвого человека, лежащего в грязи, как куча мусора. С губ сорвался тихий вздох, - Я не знаю, быть может, этот человек был настолько ужасен, что его душу может очистить только ад, но девушка еще может пойти правильным путем. А ты сделал ее жизнь только хуже. 
Сострадание вновь возвратила взгляд на собеседника, чуть приподняв подбородок, чтобы бесстрашно заглянуть в черные глаза, полные настоящей, первородной тьмы и подлинной ярости. Она не боялась Гнева, тот не мог ей навредить, даже если бы принялся калечить ее физическую оболочку. Она стерпела бы это. Да и подобное поведение вызвало бы только жалость – ведь Грех был не виноват, что Бог создал его именно таким. У них был не идеальный разум, а, следовательно, они тоже могли совершать ошибки.
Когда Гнев принялся изображать писклявый голосочек девушки, Сострадание искренне улыбнулась и даже пропустила смешок. Это выглядело забавно, да и на самом деле правдоподобно, но сами слова ее не напугали. Она прикрыла глаза, и ее тело, как фантом мелькнуло пару раз. Сущность Добродетели скользнуло в сторону убежавшей девушки, заглядывая в ее душу, и вернулось с приятными для самой Сострадания новостями. Она открыла глаза и улыбнулась шире:
- Нет, она этого не сделает. Она звонит в полицию. Это будет достаточным для нее наказанием, - Сострадание искренне соболезновала девушке, которой предстоит нелегкий жизненный путь с тюремным заключением. Человеческие методы наказания были не слишком-то гуманными. Она могла бы исправить девушку простыми разговорами, но прекрасно понимала, что с каждым человеком на Земле не поговоришь, каждого не отведешь за ручку по правильному пути. Их было слишком много.
- У меня нет имени, - растерялась Добродетель, - Но, кажется, люди назвали бы меня Сострадание или Милосердие, - медленно проговорила она, найдя слово, схожее с ее сущностью. Забавно, ведь их, действительно, именовали люди, а не Создатель, как и Смертных Грехов. Наверное, теперь, живя на Земле, ей стоило подобрать себе человеческое имя, ведь не будешь каждому представляться Состраданием, это вызовет ненужные вопросы. Скорее всего, люди сочтут ее сумасшедшей, если Добродетель правильно понимала все, что ей заложил в память Господь о земной жизни и людях в целом.
Задумавшись, Сострадание невольно прикоснулась к руке стоящего рядом Гнева. Теплая кожа приятно обожгла пальцы. Отчего-то даже не верилось, что столь темное и агрессивное существо может быть теплым, по-настоящему живым. Опомнившись, Добродетель отпустила руку Греха, виновато улыбаясь.
- Прости, просто меня только что создали, и мне все внове, - призналась Сострадание, немного сжимая пальцы руки, будто стараясь удержать это приятное ощущение прикосновения к другому человеку, пусть он и не являлся по-настоящему человеком. Ей предстояло еще так много узнать – запахи, вкусы, ощущения, увидеть столько всего великолепного, проговорить миллионы слов, услышать тысячу мелодий. Это вселяло какой-то внутренний трепет и желание двигаться дальше.

+2

5

О, конечно.
Гнев даже чуть расширил глаза в удивлении. Эта добродетельная сущность перед ним на самом деле сочетала в себе изуверские характеристики самого злобного садиста. Тюрьма? Хорошее наказание для юной особы? Женщина, или то, что принимало облик ангелоподобной женщины, совершенно не разбиралась в человеческих взаимоотношениях. Да для той девицы легкого поведения действительно лучшим способом закончить страдания было бы самоубийство. Ну или смирение и жизнь в моральных страданиях. Но не местная тюрьма. Наивная малышка, сверкающая на Гнева праведным светом из своих трогательных глазок, не имела ни малейшего представления, что именно ждет бежавшую от воли Греха дамочку. Какие унижения и боль она испытает в будущем. Достаточное наказание?
Кажется, имя для себя Сострадание выбрала не очень удачное. Скорее здесь было бы приемлемо "Божья кара" или "Страдание за грех" - без умиляющей приставки. Девочка, стоящая перед Гневом, казалась такой милой и невинной, но при этом содержала всю бессмысленную муть, что несли проповедники. "Вырви глаза, если увидел мать голой". "Отрежь себе руки, если посмел украсть". "Протри язык наждачкой, если сказал греховное слово". Отлично. Прелестное правосудие. Гнев взглянул на собеседницу по-новому, с иного угла зрения - может быть, она не столь безнадежна, как ему показалось с самого начала? Одна из тех, что накормили бы загаженного парня под мостом, даже зная, что через полчаса он пойдет кромсать девиц направо и налево? Но сейчас ведь он нуждается в помощи!
- Ты очень мало знаешь об этом мире, не так ли? - поинтересовался Гнев.
Прикосновение к собственной руке словно обожгло огнем. Подавив желание пойти на поводу у своей обыденной ярости и среагировать подходящим образом, мужчина лишь с любопытством наблюдал за действиями малышки. В ее движениях и этом легком касании было столько невинности, словно Гнева боднул в руку новорожденный ягненок. Это было забавно. Не слишком приятно, но выглядело по-новому, и ощущалось совершенно иначе, чем контакт со смертным или с любым из братьев - пока еще единственных существ, похожих на самого Гнева. Сострадание было словно капля сливочного масла, упавшая в мутную воду - не смешивалась с окружением, и, наверное, не смогла бы этого сделать, даже если бы захотела. Взгляд Гнева не отрывался от тоненьких и таких хрупких пальчиков девушки, которые она едва сжимала. Понравилось касаться чужой кожи? Как это должно ощущаться впервые? У самого Гнева это было слишком давно, чтобы он помнил об этом. Множество иных эмоций и чувств перекрыли те далекие первые открытия.
Похоть, наверное, здорово пошутил бы по поводу этого невинного прикосновения. Смог бы он затащить эту прелестную малышку в постель? И показать ей нечто иное, новое, чего она не видела раньше? Видит Бог, для Похоти это вряд ли было бы откровением. Будто в мире не существовало милых и неприступных с виду  пуританок. Но отчего-то казалось, что Сострадание была бы первой, кто смог бы отказать Первородному. Гнев бы посмотрел на его лицо в тот момент.
Тепло ухмыльнувшись, Гнев протянул руку, сжимая грубые пальцы вокруг хрупкого запястья Сострадания. Не причиняя ей боль. Пока что.
Он потянул ее к себе, почти вжал в свое тело, чтобы она ощутила запах, касающийся обоняния - аромат дешевого одеколона, сырости и ночных улиц города, и темный, терпкий запах его собственной кожи. Их лица оказались близко друг к другу. И черные глаза Гнева мягко и с затаенным интересом вгляделись в карие, с золотинкой, глаза девушки. У нее были необыкновенно длинные ресницы. Господь словно специально создавал невинную леди настолько чувственно желанной, насколько только можно было сделать. В насмешку?
Второй рукой мужчина откинул от себя окурок сигареты. И выдохнул клубы терпкого дыма в лицо очаровательной малышки. Она была ниже, и смотрела на него снизу вверх.
- Я мог бы показать тебе много нового, - сказал Гнев, сжимая пальцы на запястье девушки чуть сильнее, - если ты пожелаешь этого.

+2

6

Теплая широкая и слегка шершавая ладонь Гнева сомкнулась на тонком запястье девушки, заставляя ее невольно вздрогнуть. Сострадание разрывали противоречивые чувства. Ей хотелось, чтобы мужчина продолжал держать ее, чтобы она вдоволь насытилась этим простым и, тем не менее, особенным прикосновением. С другой стороны она хотела прервать этот контакт. Прелесть наслаждения была в мимолетности, пресыщение же считалось греховным. К тому же, перед ней стоял ни кто иной, как Первородный Порок. Сближаться с ним даже в столь невинном жесте было, по крайней мере, опасно.
- Только то, что Создатель позволил мне знать, - кротко и смиренно ответила Сострадание, вновь опуская взгляд вниз, скрывая его за пушистыми ресницами. Конечно же, она совершенно не понимала, как все это выглядит для Гнева. Она не старалась его обольстить, нет, конечно же, ни в коем случае. Просто пока, за недостатком опыта, она не могла посмотреть на свое поведение со стороны и основывала свое поведение только на собственных же чувствах.
- Мне… - начала говорить Сострадание, но Гнев перехватил ее, прижимая к своей широкой груди. Статная фигура мужчины будто бы накрыла ее своей тенью, увлекла во мрак истинно порочного существа. На этот миг Милосердию стало страшно так, что она позабыла все то, что хотела сказать Гневу. Но следом ее начали наполнять непознанные доселе ощущения. Новые запахи, тактильные чувства…
Горький аромат сигарет и парфюма. Где-то на окраинах сознания проскользнула мысль о пагубных последствиях дурной привычки, но тут же пришла другая – о том, что Грех не подвержен процессу старения или болезням, ему нечего было опасаться. Возможно, именно это – невозможность прочувствовать чужую боль и людские страдания – только убеждали Гнева в правильности выбранного пути. Но отчего-то разговаривать сейчас на эту тему хотелось меньше всего.
Изо рта мужчины вырвались густые, белесые клубы сигаретного дыма. Запах их был слишком горьким и резким, но Сострадание и сама не была человеком, с их защитными рефлексами, поэтому не закашлялась. Она часто заморгала, пытаясь восстановить зрительную картинку, и перестала дышать на какое-то время. Это новшество ей не очень понравилось.
- Ты пугаешь меня, - честно призналась Сострадание. Она замерла как лань в тисках, в крепких руках мужчины, и, кажется, боялась даже шевельнуться. Сам Гнев не был устрашающ для нее, так как не мог навредить, даже если бы очень захотел. Другое дело, этот яростный Порок мог доставить другие невыносимые муки, ударив по доброму сердцу Милосердия. Он мог показать ей что-то, о чем Добродетель непременно пожалеет, впервые испытав и это досадное чувство.
- Что ты хочешь показать мне? – решилась спросить она, поддавшись своему любопытству. Иначе и быть не могло, живой разум требовал информации, он жаждал развиваться и шириться, чтобы восполнить все пробелы. Сострадание должна разбираться в людях, в ином случае, как она собиралась помочь этому миру?
Только вот подумав об этом, Добродетель пристыдилась: Бог послал их с сестрами на землю, чтобы наставлять людей на путь истинный, чтобы взращивать семена добра и безгрешности в их сердца. Возможно, другие уже сотворили немало хороших дел за краткое время пребывания в этом чудесном мире, а она… Стояла так плотно с Грехом в какой-то узкой подворотне, что, казалось, еще чуть-чуть и они сольются воедино, не смотря на свою противоположность друг другу. Эта близость вызывала стыд и ощущение какой-то греховности, только Добродетель не могла понять, что именно было не так.

+1


Вы здесь » Deadly Sins » Прошлое и будущее » Дождь для огня


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC